ГЛАВА 9. И ТОТ, КТО С ПЕСНЕЙ ПО ЖИЗНИ ШАГАЕТ

Через несколько дней действительно была облава ФСО и допрос. Вломились под предлогом финансовой проверки космонавтов, уложили всех лицом в пол и только потом сообразили, что что-то пошло не так. Пришлось уложить энтевешников и лайфньюсовцев их сервильными физиономиями в тот же самый пол, но в отдельном помещении, чтобы те больше ничего не видели, разложить на столе всю их записывающую аппаратуру и кусачками пройтись по извлечённым из неё физическим носителям. Омоновцам просто объявили о высочайшей секретности операции, а журналистов отправили куда-то под конвоем. После недолгого размышления заказали другую съёмочную группу, чтобы повторить сцену штурма через два часа, а пока занялись допросами.

Всех кроме него допрашивали, а про него начали узнавать по телефону. Оказалось, что настоящий главный начальник сейчас у себя и занимается записью консервов перед очередной ботоксной, а заодно и эндокринной операцией. Примчались более компетентные следователи и по биометрии определили подделку. Тогда для него всё и началось.

Сначала установили настоящую личность и попросили объяснить, чем рабочий из магазина занимается в Центре подготовки космонавтов, да ещё в таком, можно сказать, священном для страны виде. Он всё и выложил про увольнение из магазина и становление актёром кино для съёмок в космосе.

Когда следствие установило, что человек он как бы посторонний для проверяемой организации, да ещё служивший прежде в армии, да ещё на солдатской должности, ход допроса потёк в другое русло, такое сладкое и доверительное, что желудок выворачивает наизнанку.

— Это же всё русские офицеры! — говорили ему, — Они должны служить Родине, а они честь свою продали за туристические баксы! Помогите нам, пожалуйста, как честный гражданин. Расскажите нам об их шашнях с коммерсантами. Может быть, вы что-то слышали или видели... Может, кто-то необычный приходил или происходила передача денег и ценностей... Всякая мелочь важна! Вы будете тайным свидетелем. Мы о вас никому не скажем. Вы можете нам поверить. Слово офицера. Настоящее честное слово. Мамой клянусь.

Ответ «нет» они поняли превратно и заявили, что если он не желает быть их агентом, то он уже чей-то агент, ибо третьего не дано. Тогда был объявлен код сто семнадцать, и лица следователей преобразились: на стол стали выкладывать арсенал пыточных инструментов. Ему стали нахваливать электрошокеры, иглы, которые можно загонять под ногти, а главным сокровищем был телефон с вращающейся электроручкой.

— У нас такие теперь в каждом отделе полиции есть для таких вот случаев, как твой, — заявили ему, а затем начали допрашивать снова, но, пока не применяя ничего, кроме одного вида средств физического воздействия.

— На кого работаешь, скотина?