ГЛАВА 9. И ТОТ, КТО С ПЕСНЕЙ ПО ЖИЗНИ ШАГАЕТ

— Вам необязательно пытать меня, — пошёл он на попятную, — скажите мне вашу правду, а я озвучу её на камеру, чтобы разойтись с вами по-хорошему. Ведь вы обещали, что если я скажу, то сыр будет и масло...

— На камеру мы должны, во-первых, сказать, что Людмила завербовала тебя в подпольную террористическую организацию под названием «Башня», а затем, что тебе дано задание убить первое лицо при личной встрече с ним после съёмок фильма в космосе. Мы будем вставлять тебе швабру, а ты будешь плакать и выразительно колоться. Достойно «Оскара»! — продиктовал новый режиссёр и осведомился, — Плакать тебя уже научили?

— Нет, но говорят, что всё зависит от того, о чём думаешь. Если об очень грустном, то можно и слезу выдавить? — предположил он.

— Правильно, — похвалил садист, — думай, что всей твоей семье найдётся достаточно швабр на зоне после тебя.

— Так не получится, — возразил он, — вам же не хочется, чтобы я на камеру зловеще ухмылялся и потирал руки. Они мучают меня всю жизнь. Вы меня порадовать или расстроить собираетесь? — вспомнил он наставление, что таким ответом он сможет исключить родных из садистского уравнения.

— Я лучше буду думать о судьбе России в случае смерти вождя. Он должен жить вечно. Без него мне будет так печально! — добавил он, примеряя страстную интонацию для эффекта.

Фильм получился не таким, как ожидалось. Вместо заученного признания он пел песни из «Бриллиантовой руки» про «сердце гибнет» и «проклятый остров без календаря», а особенно выразительно песню про зайцев со словами: «а нам всё равно». На нём попробовали все приборы, а он только раззадоривался, потому что действительно думал о Родине после смерти вождя и ему представлялась прекрасная Россия будущего.

Затем ввели её — и безобразие остановилось, словно кто-то щёлкнул выключателем в аду.